Перекрытие старых тату — основное направление в работе тату-мастера Алины Асериной. Большинство её клиентов приходят с неудачными работами прошлых лет или со шрамами, которые хотят не скрывать, а превратить в полноценную татуировку.
Алина Асерина пришла в тату-сферу после работы в банке. Она рисовала с детства, закончила художественную школу, затем — БГЭУ и устроилась в банк. Со временем поняла, что это не ее, начала изучать тату, прошла обучение и через 3–4 месяца решила уходить из найма. Девушка говорит, что в БГЭУ её научили хорошо считать, поэтому она заранее понимала: даже по минимальному прайсу как молодой мастер сможет выйти на заработок, соизмеримый с зарплатой. Больше переживала мама, не понимая, зачем уходить «с нормальной работы в банке».
К Алине приходят клиенты от 18 до «плюс-минус 60». Она отмечает тенденцию: если раньше люди часто выбирали однотипные небольшие тату вроде знака бесконечности, «ноток, сердечек, бабочек», то сейчас чаще относятся к татуировке как к «картине на теле».
Алина считает, что в профессию нельзя быстро войти без базовых навыков рисунка: по её словам, тату — это не «обвести картинку», а умение видеть пропорции, прокладывать тени и учитывать анатомию, иначе рисунок будет выглядеть «инородно и дешево, как наклейка».
Большая часть её работы — исправление чужих татуировок и перекрытие шрамов. Она говорит, что люди иногда десятилетиями скрывают рисунки, сделанные «по глупости в 16–18 лет», или тату, набитые «непонятно у кого, на дому», из-за экономии. В итоге комплексуют, даже летом ходят в закрытой одежде и не понимают, что делать дальше. «Ко мне приходят с последней надеждой всё исправить», — говорит Алина. Она старается не реагировать, даже если результат старой работы её шокирует, хотя признаёт: иногда смотришь и думаешь: «Господи, вот это да. Как же ты столько лет с этим ходил».
Самыми тяжёлыми случаями она называет плохо выполненные портреты — «как на надгробии или из фильмов ужасов». При этом, по её словам, удаётся перекрывать даже максимально неудачные портреты с искаженными пропорциями и переделывать старые масштабные работы 10–15-летней давности, когда контуры «поплыли» и рисунок превратился в тёмное пятно.
Почему бы просто не удалить тату лазером? Удаление может занять год и больше. Обычно нужно до пяти сеансов, чтобы осветлить работу, между ними — перерыв полтора-два месяца, и гарантировать полное исчезновение татуировки никто не сможет.
Отдельная часть работы — взаимодействие с клиентами. Алина считает, что «лезть в душу» нельзя без запроса, но важно чувствовать человека, чтобы сделать то, что он хочет. Она отмечает, что детальная проработка и утверждение эскиза дают спокойствие и мастеру, и клиенту. Форс-мажоры всё равно бывают: однажды на сеанс пришёл парень в «абсолютно невменяемом состоянии» и требовал сделать «прямо сейчас любую татуировку». Алина сделала небольшую надпись — чтобы быстрее закончить сеанс и чтобы, если клиент передумает, пигмент было легче вывести.
Бывают и конфликты. Алина рассказывает о случае, когда женщина пришла со скандалом спустя полгода: «татуировка разонравилась, верните деньги». Причиной, по словам мастера, стали пигментные пятна, появившиеся после активного загара без SPF. Алина решила вернуть процент от стоимости: так, по её словам, оказалось «дешевле для нервной системы», чем продолжать общение.
Ещё одно направление работы Алины — татуировки маскирующие шрамы, ожоги, детские травмы.
Алина описывает эффект так: на месте шрамов появляются рисунки, которыми хочется любоваться, и люди пишут, что жить стало комфортнее — то, что было предметом стыда, становится поводом для внимания. Она приводит слова клиентов: «Раньше я даже от близких скрывал свои шрамы, а теперь случайные прохожие подходят сказать о том, какие красивые у меня тату».
Есть тату, которые Алина не советует. В первую очередь — парные: по её словам, татуировка часто живёт дольше, чем отношения. Она вспоминает клиентку, которая через год после свадьбы попросила «чем-то это перекрыть». Отдельно она не рекомендует зоны, где почти нет жировой прослойки: ступни, ладони, шея, грудная клетка, лицо — там, по её словам, пигмент «посыпется», а рисунок «поплывёт».
Также Алина перечисляет противопоказания: серьёзные заболевания в острой форме (ВИЧ, онкологические процессы, заболевания крови и эндокринной системы, болезни сосудов), хронические кожные заболевания вроде псориаза — особенно рядом с зонами поражения. Любые нюансы со здоровьем и возможными аллергическими реакциями она советует обсуждать с мастером заранее. Временными ограничениями она называет вирусные заболевания и менструацию, когда сеанс «будет трудно выдержать».
По её словам, вокруг тату «гораздо больше мифов и “страшилок”, чем реальных проблем». В частности, она говорит, что тату в зоне копчика не является противопоказанием к эпидуральной анестезии — «официально не так». Про трудоустройство она тоже не слышала от клиентов проблем, хотя допускает исключения для структур с жёстким регламентом; к ней приходили и военные — в таком случае тату делали на закрытых частях тела.
Что касается боли, Алина отмечает, что иногда люди падают в обморок ещё до начала работы из-за нервов, и рассказывает, как однажды «ловила» двухметрового парня, чтобы он не ударился головой. Бывает и обратное: кто-то спокойно выдерживает пять часов, а кто-то уже через 20 минут говорит: «А когда конец? Я больше не могу». Важной она считает подготовку — сон, еду и нормальное самочувствие; если не получилось, «буду спасать вас сладким чаем с конфетами».
Что пригодится другим
- Переход из найма в своё дело через расчёт экономики: сравнение минимального прайса с прежней зарплатой снижает риск решения.
- Узкая специализация на «сложных случаях» (перекрытия, шрамы) формирует устойчивый поток заявок от людей, которые долго откладывали решение.
- Жёсткая ставка на базовую компетенцию (рисунок, тени, пропорции, анатомия) — способ отличаться от рынка «быстрого обучения» и снижать долю брака.
- Подробная проработка и утверждение эскиза заранее работает как механизм снижения конфликтов и стабилизации ожиданий клиента.
- Политика «минимизировать ущерб» в форс-мажоре (маленькая работа, чтобы её можно было легко вывести) снижает последствия нестандартного поведения клиента.
- Иногда частичный возврат дешевле продолжения конфликта: решение считается не «справедливостью», а стоимостью времени и нервов.
- Информирование о сроках и ограничениях альтернатив (лазер: долгие интервалы, отсутствие гарантии) помогает удерживать клиента в выбранном сценарии услуги.
